– Чарльз, сэр, – ответил мальчик.

– Так вот, Чарли Робинсон: иди сюда и давай твои лапки. – Сыщик снова пытался шутить.

Мальчик покачал курчавой головой:

– Прошу прощенья, сэр, ведь вы же сами объявили, что это совершенно добровольно. Так вот, некоторые из нас решили, что не будут дактилоскопироваться.

– Кто это «некоторые»? – зло спросил сыщик.

Чарли махнул рукой в сторону школьников.

– Наши семиклассники: Джой Беннет, Джон Майнард, Мери Смит, Гирич, Де-Минго и еще кое-кто, – сказал он, оборачиваясь к школьникам и как бы приглашая их в свидетели того, что он скажет. – Видите ли, в чем дело: ни Джой Беннет, ни Гирич, ни я – никто из нас не собирается стать преступником, и нам странно, что полиция берет отпечатки наших пальцев, как будто в каждом из нас сидит будущий грабитель или убийца.

– Это правда! Робинсон правду сказал! Мы не хотим! – раздались голоса из шеренги. – Никто не может нас принудить!

Шум и беспорядок разрастались. Тоненький, бледный мальчик выбежал из рядов и, размахивая руками, с жаром доказывал что-то своим соседям. Другие громко шикали, но никто их не слушал.

– Послушайте, ребята, – начал было растерявшийся Ньюмен. – У нас все – и взрослые и дети – должны пройти дактилоскопирование. Так постановило полицейское управление. Нужно подчиниться.

– Не хотим! Не будем! – закричали возбужденные голоса. – Берите оттиски с преступников!..

Мак-Магон поднялся из-за стола и вышел на середину холла. Теперь он находился против самого центра шеренги и мог видеть взволнованные, сердитые или насмешливые лица школьников. Хомер встал и расправил боксерские плечи, словно готовясь собственноручно расправиться с непокорными. Один только Ричи остался сидеть у стола, внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всему происходящему. Директор поднял руку. Наступила сравнительная тишина.