Фэйни и его соседи захихикали, прикрываясь ладонями. Черный мальчик сверкнул глазами:
– Если вы не замолчите, я…
– Эй, что там за разговоры! – раздался окрик сыщика. – Что вы там не поделили?
Фэйни скромно потупился и одернул куртку.
– Мы, сэр, только говорим между собой, что вот на Робинсоне, – он кивнул на негра, – краска будет незаметна, хоть вымажься он с головы до пят.
Ньюмен засмеялся.
– Уж эти мне ребята! Всегда придумают что-нибудь забавное! – одобрительно сказал он. – А ну-ка, Робинсон, поди сюда, испытаем на тебе нашу краску.
Мальчик вышел из шеренги. Он двигался легко и свободно. Белый вязаный свитер туго охватывал его тонкую, сильную фигуру, оттенял черное лицо и живые, блестящие глаза, прямо устремленные на собеседника.
– Простите, сэр, но я не хотел бы давать оттиски, – сказал он негромко.
– Что-о? – Ньюмен сдвинул на затылок шляпу. – Что ты сказал?
Шеренга школьников застыла. Директор Мак-Магон оборвал разговор с Хомером. Холодные излучения его очков устремились, как два меча, на мальчика-негра.
– Зачем вам отпечатки моих пальцев, сэр? Разве я преступник? – спросил мальчик.
– Нет но легко можешь им стать, парень, если будешь и впредь таким бойким… Нет, вы послушайте только, как он разговаривает!.. Откуда он у вас взялся? – обратился сыщик уже прямо к Мак-Магону.
Директор перегнулся через стол:
– Это сын механика с завода Милларда. Его отец служил во флоте и погиб, когда японцы напали на наши корабли в Пирл Харбор… Ну, в память его службы мистер Миллард и распорядился поместить сына в нашу школу,
Пока директор говорил, мальчик настороженно вслушивался. Видно было, что каждый мускул, каждый нерв в нем наготове, и стоит только директору неуважительно отозваться о его отце, как он тотчас же даст обидчику отпор.
– Я знал Тэда Робинсона. Это был хороший, неглупый негр. И жена его, Салли, тоже очень приличная женщина и ходит в церковь, – сказал Ньюмен. Он внимательно оглядел вытянутую, напряженную фигуру мальчика: – Ну ладно, парень, брось глупить. Я должен тратить на каждого из вас не более пятидесяти секунд. А с тобой я вожусь уже пять минут без пользы для дела. Как твое имя?